Это только теперь, милый мой мальчик, у скоттиш-фолдов сложенные ушки.

А прежде, давным-давно, ушки были обычные, да и самих скоттишей вообще не было.

На большом английском паруснике жила обычная серая кошка, ушки на макушке, каких полно в любом британском порту. И был на этом корабле Старый Боцман, который души в ней не чаял.

Что нашел он, настоящий одноногий морской волк, в обычной кошке из темного трюма, но только с его появлением Кошка разгуливала по палубе, забиралась на верхнюю рею, и ее серая шерсть отливала то голубым небом, то лиловым морским закатом. А когда наступал штиль, и корабль стоял посреди океана, Кошка точила когти о деревянную ногу Старого Боцмана, и в это время Старый Боцман не говорил своих обычных слов.

Так и бороздили они моря-океаны, пока однажды парусник не бросил якорь в шотландском городе Эдинбурге.

Едва заслышав, как где-то вдали, в голубых горах заиграла волынка, наша Кошка спрыгнула с корабля – и исчезла. Волынка беспрестанно играла день, другой, третий, Кошка не возвращалась, кораблю давно пора было отплывать, но Старый Боцман отказывался свистеть в свою дудку.

Наконец волынка умолкла, вскоре появилась Кошка. Она хотела прошмыгнуть на корабль по трапу, но корабля уже не было, а на причале одиноко стоял только Старый Боцман.

Что говорил он Кошке, никто не слышал, но только с той поры у всех скоттиш-фолдов, которых ты когда-нибудь увидишь, да и у тех, которых ты никогда не увидишь, круглые удивленные глаза и сложенные, как будто завяли, уши. И не отходят они от хозяина ни на шаг.

А если вдруг ты заметишь, что ушки у твоего любимца недостаточно плотно прилегают к голове, это легко исправить.

Когда все в доме стихнет, возьми настоящую шотландскую волынку, мой мальчик, и играй на ней беспрестанно день и другой. А на третий ты узнаешь от соседей те волшебные слова, которые произнес когда-то Старый Боцман.

автор Ирина Виноградова